Утро начинается внезапно. Мне снятся пальмы и море, я в ярком купальнике плыву на матрасе, рядом загорелый красавец… который, открыв рот, почему-то говорит “Дзззззинь-дзззззинь! Дзззззинь!” Еще пару секунд я удивленно балансирую между сном и явью, потом, наконец, выныриваю в серое утро средней полосы России… и понимаю, что это будильник. С добрым утром, называется.
Ну, пальмы пальмами, а дела никто не отменял. Выползаю из постели, мой автопилот умывается, варит кофе, вяло зажевывает бутерброд, одевает на меня какую-то одежду, зачесывает волосы… Просыпаюсь уже перед зеркалом с кремом в руках. Лицо. Такое же, как вчера, позавчера, и предыдущие пять тысяч дней. И в пятитысячный раз я делаю этому лицу “красиво” – тут помазать, тут попудрить, сотня-другая привычных, почти незаметных движений, и готово.
Выходя из квартиры, кидаю последний взгляд в зеркало. Да, кожа уже не та, что в двадцать лет, и брови пора корректировать, и мимика слишком активная. Непонятно, что с этим делать – на любых случайных фотографиях получается не лицо, а рожа – то зубы из улыбки торчат вперед, то жевательные мышцы напряжены, как у Шварценеггера, то рот полуоткрыт, а глаза прищурены – девочка-дебил.
Пару лет назад, в преддверии какой-то официальной фотосъемки я перед зеркалом выучила пару поз и улыбок - и неважно, что они больше похожи на каменную маску с приклеенными губами. Зато с тех пор я гарантированно выхожу прилично, если успеваю “включить” эту маску перед вспышкой. Прилично… и всегда одинаково. От своего лица невозможно убежать, оно остается при мне в любой обстановке. Поэтому я уже очень давно не принимаю приглашений “посниматься”, и не вывешиваю новых фотографий в своем дневнике.
В дороге, рассеянно листая журнал, вспоминаю, что знакомая девушка Маша как-то говорила о фотосъемке в белом гриме. Интересно, из этого может что-нибудь получиться?
Читать дальше
