О людях

• Автор: admin
• Рубрики: Психиатрия
• Дата: Июн 16,2005

У каждого врача есть любимые и нелюбимые больные. Что бы ни говорили о том, что ко всем надо относиться одинаково, клятва Гиппократа и бла-бла-бла… Все равно, каждый врач - человек, с присущими ему взглядами и мнениями, и оценкой других. И можете меня побить палками, но бывают больные, которые вызывают неприязнь, а бывают, - которые вызывают прямо нежность. У меня таких несколько.

Имена изменены.

*
Коленька. Самый первый переданный мне на курацию и самый нежно любимый. Ему за 50 лет. Знакомилась я с ним в коридоре, у него было неустойчивое состояние, он часто плакал и просил про него не забывать. С тех пор прошло три месяца. Состояние выровнялось, Коленька чуть-чуть растормозился, стал общительным, стал часто приходить ко мне разговаривать - сам. Каждое утро, идя на планерку, я улыбаюсь ему - “Привет, Колюша, как жизнь?” - и он расцветает, как ребенок - “Здрасьте, Е.В., все отлично!”. Иногда, беседуя с другим больным, я замечаю Колюшин взгляд, подмигиваю. Колюша смущается, смеется, подмигивает тоже. Вчера одел тельняшку и изображал матроса, который ходит с трубкой по шаткой палубе. Всем понравилось :))) А порой, когда он грустит, я его передразниваю - чего, мол ты, Колюша, как печеное яблоко - брови к носу, нос сморщу, губы вытяну и набок - и он уже заливисто хохочет, забыл, о чем и думал. Он из таких больных, которым постоянно нужно внимание и заряд положительных эмоций. Жалко, что невыписной.

*
Александр Владиславович Мажаров. Он по сути не мой, я его не веду, но очень уважаю. Кандидат наук, преподаватель. У него слабое сердце. Поэтому его лечат очень осторожно. Он весь пропитан коммунизмом, он живет в дореформенном времени. Именно он, а не старшие товарищи, подсказывает мне многое. Утро начинается с того, что я вбегаю в отделение и несусь в ординаторскую переодеваться. Он сидит в кресле, в коридоре. “Здравствуйте, врач”. - “Здраствуйте, А.В.” Потом я уже первая начала здороваться. Ему это неизменно приятно. Раньше я пробегала мимо него в течение дня много раз по своим, ужасно неотложным делам, но потом начала останавливаться: “Ну что же вы, старик с вами заговорил, а вы даже не остановитесь”. Верно. Останавливаюсь теперь, и слушаю. Оказалось слушать - безумно интересно. Он был крупным партийным работником. До сих пор мысленно держит бразды правления в руках. Узнал, что я живу на съемной квартире - “Катерина, готовь завтра пять карточек и заявление, дам тебе элитный дом на Волкова, машину Чайку и зарплату в пятьсот рублей”. Когда он так говорит, мне становится его до слез жалко. Такой умище! Блин… Сегодня “назначил” меня секретарем райкома. “Ты и не представляешь, как теперь заживешь”. Почему, очень даже представляю. Хорошо заживу! Спасибо, А.В.

*
Влас Волин. Когда-то мы с ним учились на одном потоке. После второго курса он ушел в академ, “шубанул”. У него печальные глаза и светлые волосы. Он всегда ужасно рад разговору: “Привет, Власушка” - “Привет, Катюха! А я сегодня в отпуск иду!” А живет он со старенькой бабушкой, родители умерли. У него императивные “голоса”, которые приказывают увечить себя. Он идет на больших дозах нейролептиков, и уйти с них никак не получается…чуть снизим, сразу “голоса”…и пошло-поехало…


Ну… хватит на сегодня. У меня их двадцать три, ясноглазых мужичка. Про каждого еще успею написать.
А вы говорите - конвейер…