Как искать психотерапевта и что происходит на терапии

Как искать своего психотерапевта

Основных пути два.

Первый — спрашивать рекомендаций у тех, кому Вы доверяете в оценке (например, у человека сходные с Вашими проблемы были и ему кто-то конкретный очень помог).

Второй – искать самостоятельно: почитать о разных направлениях (гештальт, психодрама, транзактный анализ, когнитивно-бихевиоральная терапия, психоанализ, системная семейная терапия и пр. — их много), потом выбрать то, которое кажется ближе. В гештальте, в котором работаю я, много внимания уделяется чувствам и эмоциям клиента, и контакту. В транзактном анализе – основой является модель Ребёнок + Родитель + Взрослый. В психоанализе идёт большая работа с бессознательным. И так далее.

Выбрав направление, можно будет выбирать конкретного человека — ходить по сайтам, смотреть отзывы и фотографии, смотреть, что человек о себе пишет, и какими словами. Следует избегать терапевтов, обещающих быстрый эффект, новую жизнь или гарантирующих решение проблем. Терапия – это путешествие по неизвестной реке, с неизвестным сроком, неизвестными промежуточными станциями и неизвестным местом назначения. Но с Вами рядом всё время будет опытный человек, обученный проходить пороги. Где-то встречала хорошую фразу: психотерапевты – это такие медленные зануды, готовые месяцами и годами вместе с клиентом двигаться мелкими шажками, до тех пор, пока клиенту это будет нужно.
Выбор своего психотерапевта довольно интуитивно происходит. Лично мне кажется, что люди в целом выбирают очень точно — в основном, тех, кто действительно может им помочь. Как-то удивительно чувствуют, что именно этот терапевт, именно сейчас, именно с этой проблемой хорошо работает.

Иногда первый выбранный терапевт не подходит — по какому-то принципиальному несовпадению в первые же встречи. Тогда можно к другому пойти, это, в общем, нормальный процесс.

Что происходит на сессиях

На сессиях происходит разговор и случаются переживания – как у клиента, так и у терапевта. Ничего специального клиенту уметь не нужно. Не нужно уметь даже формулировать, и уж тем более не обязательно чётко представлять, где и в чём проблема. В принципе, сам факт обращения к консультанту уже достаточен для того, чтобы признать причину обращения значимой. Нужно иметь только немного честности, смелости и желания меняться. И в процессе самой обычной беседы поступает достаточно информации, чтобы выдвинуть гипотезы о причинах, проверить их и предложить варианты работы.

Что конкретно происходит? Как выглядит эта работа? По-разному. Иногда я просто слушаю. Иногда даю обратную связь «я слышу это как 1…2…3… «. Иногда рассказываю теорию. Иногда подкидываю мысли на «подумать». Иногда мы разыгрываем ситуации из жизни. Иногда используются предметы – игрушки, мебель, вещи. Иногда рисуем, иногда пишем. По-разному. У меня есть чёткое представление, что я конкретно делаю в каждый момент времени, и для чего.

В целом, все это имеет несколько главных целей:

— создать безопасное пространство для самых различных проявлений;
— обозначить границы – и терапевта, и клиента;
— быть в контакте с клиентом всё время сессии, слышать его, видеть, улавливать его чувства и эмоции;
— показать клиенту разные способы обойтись с ситуацией или проблемой, и помочь научиться им;
— восстановить цикл контакта, если он нарушен;
— дать поддержку, сочувствие, помощь – в тех рамках, в которых клиент согласен взять.

Иногда это всё происходит вообще впервые для клиента. То есть, терапевт часто бывает первым человеком, с которым стало возможно какое-то другое взаимодействие, кроме сценарного. Например, он стал первым, кто дал клиенту «потрогать» и ощутить свою границу. Или он первый, кто был рядом в момент тяжелых переживаний клиента, просто был рядом — и не разрушился, ничего не запрещал, не ушёл из контакта. После получения первого опыта клиент, наконец, понимает, что такое, в принципе, возможно, и может идти с новым знанием в жизнь. Это очень важно.

Следует также коснуться вопроса откровенности и стыда. Конечно, невозможно сразу выложить незнакомому человеку всю подноготную. Поэтому психотерапевт не «копается в жизни», он ассистирует клиенту в процессе знакомства с собой (если так можно выразиться) и в самостоятельном решении своих проблем. Он является, скорее, зеркалом, и не вносит в терапию ничего своего, никаких оценок. Степень открытости при этом определяет, конечно, клиент. И честность клиенту необходима, прежде всего, перед собой — в том случае, конечно, если нужно именно ехать, а не шашечки (т.е. решить проблему, а не выглядеть идеальным в глазах психотерапевта).

С другой стороны, клиент волен распоряжаться своими деньгами и временем специалиста в рамках сессии, и если он хочет неэффективно распорядиться – например, не говорить о проблеме вообще, а говорить о котиках; или оплатить, но не придти; или врать и изворачиваться — его право. Клиент может сопротивляться работе – сознательно или подсознательно. Часто бывает так, что решить вроде бы хочется, но включается режим «уточка из анекдота»: коне-е-ечно, но… Что тогда? Ничего. Нет, терапевт не сердится от того, что у человека не получается быстро, красиво и легко решать свои проблемы. И от того, что человек не соглашается на варианты. Было бы странно от этого как-то сердиться, ведь клиент терапевту ничего не должен, даже — взять помощь или не взять, и то он сам решает. То есть, у терапевта нет никаких ожиданий относительно клиента, он лишь готов следовать за тем, как человек проявляется, в рамках оплаченного времени и своих знаний и опыта.

Иногда клиент не хочет иной помощи от терапевта, кроме как быть аудиторией для «истерики» – и это тоже возможно. Возможно, это тот максимум помощи, который клиент может сейчас получить. Решать ему.

Агрессия в интернете и ваша безопасность

В переводе с латинского языка aggressio означает «нападение«. О теориях агрессии можно почитать таких классных авторов, как З. Фрейд, Э. Фромм, Р. Бэрон и Д. Ричардсон, К. Лоренц, А. Бандура и других.

Агрессия – штука неоднозначная, в определённой степени она необходима человеку. Считается, что определённый «градус» агрессии есть у любого. С агрессией на биохимическом уровне связан тестостерон, а на биопсихосоциальном – алкоголь.

По содержанию агрессивные комментарии бывают:

  • обвиняющие (это из-за тебя…, ты виновата…)
  • обесценивающие (нечего фигнёй страдать…, это всё полная чушь…, ну надо же какие у людей бывают проблемы)
  • оскорбляющие (дура, истеричка, хамка, уродина)
  • запрещающие (вы не должны…, прекратите…, запретить…)
  • и т.д.

Continue reading

Депрессия. Чума XXI века

В стороне, где дни облачны и кратки,
родится племя, которому умирать не больно.

(Петрарка)

 

Ничто не радует, дни утекают сквозь пальцы, как песок, мир видится сквозь мутную пелену, не хочется вставать, и есть, и спать, только плакать, плакать, плакать…

Знакомо?

Сегодня реальность такова, что, употребив слово «депрессия» в компании или приватном разговоре с подругой, Вы, скорее всего, встретите понимающий взгляд. Этот, по сути, медицинский термин прочно занял место в активном словаре современного человека. Даже слишком прочно – к месту и не к месту, при малейшей хандре мы решаем, что находимся в депрессии, и усиленно жалеем себя.

У этой «медали», разумеется, две стороны. С одной из них, научное название позволяет людям не стыдиться своих переживаний, и получать нужную «кухонную психотерапию». С другой стороны, слово «депрессия» употребляется настолько в разных смыслах и разном контексте, что окружающие могут не поверить в настоящее, тяжелое заболевание, считая жалобы нытьем и отсутствием воли.

Статистика заболеваемости депрессией с каждым годом изменяется в сторону все более грустных цифр. Если до 1916 г. депрессии встречались менее, чем у 1% населения; то с 1916 по 1950 г. их распространенность была уже 2-5%; а после 1950 г. заболеваемость депрессиями достигала 12%-14%. По данным ВОЗ за 2006-2008 гг., в настоящее время депрессией страдают примерно 15% населения земного шара.

Continue reading

Человек-ящерица: чувствую кожей

Эта статья есть и на английском языке. For English version of the article click here.

— А чего у тебя руки помятые? – спрашивает меня 5-летняя дочка подруги, будучи у нас в гостях.
Подруга давится чаем. Мы давно и крепко дружим, но мои необычные руки никогда не обсуждались. Ей, кажется, неловко за свою дочь, которая вопросом может меня ранить.

— А я их постирала, и погладить не успела. Зато сделала маникюр, смотри, какой красивый лак! Такого же цвета, как камушек в колечке, — я улыбаюсь ребёнку и смотрю на свои руки.

Да, выглядят они не очень. У меня – ихтиоз. Моя кожа сухая и тёмная, в трещинах. Похоже на змею, и на мятую ткань тоже, пожалуй.

НЕ ТАКАЯ
Я – редкий «экземпляр»: ихтиоз встречается всего 1 раз на 300 000 человек. Выздороветь нельзя, но можно облегчить себе жизнь: увлажняющие кремы, витамин А, долгие ванны. Ихтиоз наследуется рецессивно – мои родители и дочь здоровы, хоть и являются носителями гена. Диагноз мне поставили сразу, как родилась: «оболочка» на коже, сама кожа ярко-красная, веки и губы вывернуты. Веки и губы потом заправились на место, а вот краснота, сухость и шелушение по всему телу — остались.

Continue reading

Молитва. Фриц Перлз

Я пришел в этот мир не для того, чтобы оправдать твои ожидания,
и знаю,
ты пришла в этот мир не для того, чтобы оправдать мои.
Потому что я — это я,
ты — это ты.
Когда мы с тобой встретимся, это будет прекрасно.
А если, встретившись, мы не встретимся — что ж, ничего не поделаешь.
Спасибо!
Спасибо и прощай…

Я ответственен за то, чтобы отойти от того, что меня ранит.
Я ответственен за то, чтобы защититься от тех, кто причиняет мне вред.
Я ответственен за то, чтобы обращать внимание на то, что со мной происходит, и оценивать свою долю участия в происходящем.
Я должен осознать тот резонанс, который имеет мой поступок. Чтобы со мной происходило то, что происходит, я должен делать то, что я делаю.
Я не говорю, будто я могу управлять всем происходящим со мной, — нет, но я ответственен за все, что со мной происходит, потому что в чем-то, пусть в какой-нибудь мелочи, я поспособствовал этому.

Я не могу контролировать мнение всех окружающих, но могу контролировать свое. Я могу свободно распоряжаться своими поступками.

Мне следует решить, как я буду действовать. С моими ограничениями, с моими бедами, с моим невежеством, со всем, что я выучил и что знаю. Принимая во внимание все это, я должен решить, как поступить наилучшим образом. И мне следует поступить именно так.

Мне следует познать себя лучше, чтобы знать свои ресурсы.
Мне следует полюбить себя настолько, чтобы наделить себя привилегиями, и знать, что это мое решение.
Тогда я приобрету нечто, что приходит с автономией и является обратной стороной свободы: отвагу. У меня будет отвага, чтобы действовать, как мне диктует мое сознание, и платить за это.
Тогда я буду свободным, даже если другим это не понравится.

Если ты не любишь меня таким, какой я есть;
Если ты покинешь меня такого, какой я есть;

Continue reading